ПЕРСОНА

Рустам Халилуллин, одержимый хирургией

Благодаря своей профессиональной деятельности и личной харизме Рустам Халилуллин доказал, что пластическая хирургия может смело стоять в одном ряду с настоящим искусством. И если первое позволяет получить совершенные контуры тела, а второе — излечить душу, то практика блистательного доктора-философа способна поменять систему восприятия личности, раскрыв внутри каждого безграничные возможности.

Рустам, вы давно уже не нуждаетесь в представлении. Вас знают как блистательного хирурга и обаятельного человека, которого всегда встречают с широко распахнутыми глазами. Однако дело же не только в профессионализме и обаянии. Иначе как можно объяснить ту неиссякаемую внутреннюю силу, которая не только ведет желающих к совершенству линий, но и в принципе перезагружает сознание?

Видимо, я отношусь к людям, которые не умеют жить наполовину и кто предан делу безальтернативно. Я никогда об этом не говорил вслух, но я одержим хирургией. Это моя страсть, которая заряжает всегда. Мне всегда было интересно, какого цвета моя любимая музыка или какой мелодией стала бы моя любимая картина. Расшифрую. Представьте, будто все, что нас окружает, и все то, что живет в наших мыслях, — объемно. Я надеюсь, вы понимаете, что я хочу этим сказать. Всякое явление имеет свою палитру, свой цвет, вкус и запах. Одно искусство нельзя потрогать, но можно услышать, а другое можно увидеть, но не всегда — прочитать. Но если вы ощущаете его многогранность, оно становится осязаемым во всех измерениях чувств. Переводя на пример моей деятельности, могу сказать, что звуки, запахи, краски и объемность пространства в операционной неповторимы. Здесь вокруг такое реально ирреальное. Особенный запах непреложной чистоты от самого порога. Отграниченное клейкими зеленовато-голубоватыми стерильными простынями операционное поле. Бетадин цвета темного черногорского меда. И это только крошечная часть огромного калейдоскопа эмоций, которые дарит мне это место. Я не могу рассказать здесь обо всем, иначе все захотят стать хирургами. Недавно, беседуя с одной из своих учениц, я упомянул, что хирургия — это сложная система, состоящая из многих составляющих. Безусловно, необходимыми являются мануальные навыки, колоссальная теоретическая база, умение сострадать и любить не только своих пациентов, но и все окружающее. Но в пластической хирургии есть и еще одна важная составляющая. Это чувство прекрасного. И более того — всеобъемлющее чувство прекрасного. Без него другие элементы мозаики просто бесполезны. И только когда все сходится воедино, появляется возможность попасть в мир безоговорочного счастья — счастья в глазах твоего пациента.

География вашей деятельности охватывает четыре города в России. Порой за сутки вы успеваете сделать пять операций и провести до тридцати консультаций. И это без учета вашей научной работы. В чем заключается секрет такой фантастической работоспособности?

В древности работой называли тяготу, нужду, тяжелую подневольную деятельность — рабство. Согласитесь, не слишком привлекательная перспектива? Мой постулат идеальной «работы» другой. Когда у меня спрашивают: «Как ты столько работаешь?», я просто улыбаюсь в ответ, поскольку озвучивать его слишком долго. Назвать то, что я делаю, работой я попросту не могу, язык не поворачивается. Я прихожу в клиники, где оперирую и принимаю пациентов в разных городах нашей прекрасной страны, выступаю перед десятком или перед сотнями человек, сижу перед компьютером дома и пишу новую статью или доклад, формирую программу конференции или придумываю новые проекты и веду их. Что бы я ни делал сейчас, получаю от этого удовольствие: я кайфую в операционной, кайфую в своих кабинетах, кайфую в лекционных залах — и дома, сидя перед компьютером и с телефоном в руках, тоже кайфую. Я кайфую днем и ночью. Везде. Так что я — в раю…

Правда, здорово? Где вы черпаете энергию?

Энергия… Ее невозможно потрогать и увидеть. Ее можно только почувствовать.

Энергетический обмен идет постоянно: с природой, с близкими. В моей жизни колоссальный обмен энергией происходит во время общения с пациентом и во время выступлений. Эта сила не стоит на месте. И этой мощи не будет у тех, кто не тратит ее ресурсы. Таким людям энергия просто не нужна. Я заметил закономерность: у каждого человека свой необходимый лимит времени для восстановления сил. И если провести во сне больше положенного для себя количества часов, то начинается уже отток энергии. Тогда, напротив, просыпаешься уставшим и разбитым. Думаю, такая история знакома многим. Лично мне для полного восстановления достаточно шести часов хорошего сна. Четыре часа — для хорошей работоспособности. Еще есть свои методы для экстренного восстановления.

Рустам, как вы считаете, благодаря чему вас выбирают и так любят пациенты?

Помните известное выражение: «Мы получаем то, к чему мы готовы»? Пациенты и врачи — это одно целое, не зря говорят, что первые и вторые всегда имеют какие-то общие черты характера и вкуса. Это определенно так! Взаимодействие пациента и доктора должно происходить на подсознательном уровне, только в этом случае результат сможет устроить обе стороны. А понимание между ними возможно только благодаря исключительной искренности, без ложных представлений и невыполнимых обещаний.

Мне крайне повезло с моими пациентами, практически всегда взаимопонимание происходит уже с первой минуты разговора. Для меня, как для человека, так и для специалиста, это очень важно!

Случалось ли вам отговаривать пациентов от операции? И почему?

Среди моих пациентов нет ни одного человека, который сказал бы, что я хоть раз навязал какую-нибудь процедуру или операцию. Напротив, если есть возможность не делать операцию — я всегда предлагаю подождать некоторое время либо в принципе отказаться от вмешательства. Однако часто какой-то внешний изъян или дефект приносит людям дискомфорт, вызывает комплексы и ежедневный стресс. Каждый человек уникален — я никогда не устану повторять это. Но не стоит забывать, что мы не выбираем «базовые настройки» своего тела. Поэтому некоторые особенности, данные нам природой, превращаются в комплексы. Причем не сиюминутно, постепенно укореняясь в сознании. А носить такой груз психологически тяжело.

Реабилитационный период после операции так же важен, как и сама операция. Как вы ведете пациентов после хирургического вмешательства, если принимаете их в нескольких городах?

Отвечу на ваш вопрос небольшой историей. Недавно ко мне пришла супружеская пара, мы провели консультацию. В разговоре речь зашла о возможности приехать ко мне на операцию в другой город (не в тот, в котором они в данный момент на консультации). Я объяснил систему: просто звоните по моему многоканальному номеру, нажимаете необходимую вам кнопку с городом, вам отвечает менеджер — и вы просто говорите: была в таком-то городе, в таком-то месяце, имя и фамилия, хочу записаться на операцию в вашем городе. А дальше… все элементарно: мои помощницы передают всю информацию о вас — и вы записываетесь на операцию в любом моем городе. Все. И тут, как обычно, я пустился в свои пространные размышления о том, что я могу курсировать по городам и быть полностью спокойным, ведь система работает как часы. На что муж моей пациентки привел сравнение, которое мне (человеку гражданскому) никогда не приходило в голову: «По такому же принципу построена система военных баз. Вы можете быть в любой точке, и база функционирует не просто как отдельная единица, а как составляющая одной цепи. Ваши базы в полной боевой готовности». Эта аналогия вполне отвечает на вопрос: а что делать, когда вы уедете в другой город? Ежегодно я выполняю более полутысячи операций. Дистанционное послеоперационное ведение пациентов представляет собой уже давно отстроенный процесс. В первые дни после операции все пациенты находятся под присмотром в клинике, здесь ими занимаются доктора и перевязочные сестры. Это профессионалы своего дела — я всецело доверяю им. Медицинский персонал ухаживает за пациентами, снимает швы и всегда отправляет мне фотографии с перевязок. Также пациенты лично направляют мне фотоотчеты через две недели и спустя месяц после операции. А если возникают какие-либо вопросы, я прошу их адресовать лично мне. Мой контактный номер телефона всегда указан в выписках. Я всегда на связи — вне зависимости от того, в каком городе или стране нахожусь.

Как правило, многие пациенты испытывают страх накануне операции. На ваш взгляд, это неизбежно? И лично вы испытываете волнение, переступая порог операционной?

У всех нас в самом темном уголке души есть свои тайные шкатулки со страхами, куда мы прячем все наши тревоги. От безобидных детских испугов до настоящих фобий, которые способны вызвать панику и оцепенение. Можно бороться с ними, можно идти на поводу и совсем не выходить из комнаты, как у Бродского, помните? Однако самый лучший вариант — смириться. Понять, что бояться — это нормально и естественно. Беспокоиться по поводу наркоза и волноваться накануне операции — абсолютно нормально и… правильно. Подобная манипуляция является серьезным шагом, и было бы странно испытывать в такой момент безразличие к ситуации. Мои пациенты тоже боятся.

И я боюсь. На мне лежит огромная ответственность за процесс и результат. Но этот страх только помогает мне сделать свою работу хорошо. Я могу сказать больше. Каждый раз, когда я иду в парикмахерскую, я тоже испытываю страх. Вдруг меня неудачно подстригут, а вокруг бороды отрежут кусок волос? Да, это всего лишь волосы, и через две недели они отрастут. Что же говорить о гораздо более серьезных вмешательствах? Испытывать страх — это в нашей человеческой природе, поэтому я не могу назвать это чувство глупостью или малодушием. Рекомендую сродниться с ним, но не пускать его впереди себя. Лучше доверяйте вселенной и не сомневайтесь в своем докторе. Вы же не зря его так долго выбирали! (улыбается).

Существует мнение, что пластическая операция — как и первая татуировка: сделав единожды, остановиться сложно…

Это один из самых абсурдных мифов о пластической хирургии. Полная ерунда. Казус в том, что происходит замена понятий. Причинно-следственная связь обратная. Так называемые «жертвы пластической хирургии», измененные до неузнаваемости, а порой и до уродства, — это отражение патологического состояния психики. Но прошу заметить, что в это состояние вводит человека не пластическая хирургия или косметология. Поломка случилась гораздо раньше. И глубже. Не во внешнем облике, а внутри — в психике. Поверьте, не хирурги заставляют людей переделывать в себе все, а люди заставляют хирургов и косметологов изменить их. Вопрос, зачем специалисты берутся за такую работу, остается по-прежнему открытым (у всех свои причины, и я не хочу их перечислять здесь). Я видел «жертв» и вижу «потенциальных жертв». Но если с первыми уже ничего не сделаешь, то вторых еще можно остановить. Вся проблема в том, что они, вторые, как правило, красивые и складные девушки. Они очень привлекательны и очень сексуальны. Но это вопрос времени, потому что они скользят по лезвию бритвы, одержимые своей идеей изменения. Увы, они не знают, что в финале их ждет не самосовершенствование, а самоуничтожение. Дорога в пропасть.

Давайте поговорим о «рабочих» суевериях хирургов. Какие личные приметы сложились в вашей деятельности?

Ни для кого уже не секрет, что хирурги жестко суеверны. Я бы даже сказал, ритуально суеверны. Многие врачи перед операцией ни в коем случае не надевают перчатки с левой руки, другие, наоборот, с правой. Я видел хирургов, которые нажимали на дозатор мыла определенное количество раз и никогда не меняли этого числа. Есть и те, кто приходит в операционную только в любимой шапочке и особенным образом повязывают маску. У каждого есть свой личный ритуал. У меня самый главный — это молитва. Я всегда молюсь трижды: накануне, в начале и в самом конце операции. Еще я всегда ношу на шее свой кулон и обручальное кольцо, а если их нет, то очень расстраиваюсь (и даже капельку волнуюсь), хотя потом снова молюсь, и тревоги будто не бывало. Полагаю, есть и другие ритуальные действия, попробую с сегодняшнего дня последить за собой, может, что-то новое замечу.

Расскажите, как начинается ваше утро?

Я просыпаюсь обычно рано (в моем понимании половина седьмого — это раннее утро). Почти всегда я встаю сам минут за пять-десять до будильника. Сразу после пробуждения беру в руки телефон, отключаю будильник и проверяю инстаграм. Обязательно делаю упражнения вакуума для живота около пяти минут и зарядку с фитнес-резинкой. Приседаю с ней около двадцати раз. Молитва — также обязательный утренний ритуал. После того, как я поблагодарю Всевышнего и попрошу у него благополучия на день, отправляюсь на кухню. Завтракаю обычно плотно — так уж выходит, что я люблю есть в первой половине дня.

Рустам, каждый разговор с вами — как захватывающая книга. Что бы вы пожелали нашим читателям?

Совет один — следить за собой не только в плане красоты, но и не забывать о здоровье. Поверьте, без здоровья никакая красота уже не нужна. Не забывайте о прекрасной системе, придуманной в Советском Союзе, — системе диспансеризации. Это, как сегодня модно говорить, «чек-ап», который необходимо проходить каждой женщине и каждому мужчине ежегодно. Вы даже не представляете себе, сколько людей обращаются за лечением тогда, когда становится слишком поздно. А диспансеризацию придумали для того, чтобы выявить проблему в самом начале и вовремя ее устранить. Профилактика всегда проще, чем лечение. Будьте здоровы!

Случай в аэропорту

Сижу в ожидании вылета. Вдруг слышу: «Пассажиров рейса 1106, вылетающего в Красноярск, просим срочно пройти на посадку. Посадка на ваш рейс закончилась!» В этот момент я беру свое пальто и рюкзак, шарф удается схватить зубами. Думаю про себя: «Выход дальний, бежать еще сколько…» Бегу. Двери почти закрываются… На ходу бросаю на стойку паспорт и посадочный. Сотрудница аэропорта смотрит в посадочный, улыбается, переводит взгляд на меня и говорит: — Вы же в Самару летите! Дальше выражение моего лица поэтапно меняется:

— Ну точно же. Спасибо, я просто утром сегодня не бегал, решил сейчас размяться.

P.S. Безусловно, я мог и не рассказывать эту историю, поскольку кто-то может подумать, что я способен еще где-то что-то перепутать. Но даже не надейтесь. Я — машина!

+7 (800) 301-90-11

www.doctorhal.ru @doctor.rust 

Оставьте комментарий